Отзвук человеческого

Чудовища существуют среди [[нас.]] (set: $specialAction to false)

Холодный утренний ветер гуляет по плацу. Командир медленно проходит вдоль строя и толкает свою заумную речь: — Сегодня мы должны объединиться перед серьезным врагом, который хочет забрать то, на чем держится наш прогресс. Мы не должны допустить того, чтобы противник забрал шахты вивицита на приграничной территории. [[— Командир, а что это за штука такая-то, вивицит?]] [[Слушать дальше]]

Я успеваю досчитать до сорока, когда шаги стихают под моим окном. То ли чудится мне, то ли правда, но я слышу, как кто-то копошится в сухой траве. Наконец-то наступает тишина и лишь отдаленно в лесу воет какая-то живность. [[Закрыть глаза]]

Атака начинается на рассвете. Пушки гремят так, что земля дрожит под сапогами. Дым очень быстро закрывает все поле. Я вижу лишь спины тех, кто идет впереди. Дышать уже тяжело, словно в горло напихали крапиву. Вдруг слева раздаются выстрелы. Какая-то шумиха начинается в той стороне, куда ушла часть нашего отряда. [[Помочь сослуживцам]] [[Найти укрытие и переждать]]

Кажется, Бернарду так не повезло. А может лучше быть мертвым, чем быть химерой? Я восстанавливаюсь, но с каждым днем понимаю, что теряю часть себя. [[Пойти к часовне Всематери]] [[Пойти на поле боя]]

Запах гнили заставляет глаза слезиться. Почти никто не выжил. Новое зрение видит слишком ясно: кровь, пустые взгляды, знакомые лица, которые уже никогда не поднимутся. Никакой камень не стоит такой цены. [[Вернуться в штаб]]

Я прихожу к кривой деревянной статуе на перепутье. Вокруг грубо вырезанного лика стоят сгоревшие свечи. — Всематерь, если во мне теперь больше зверя, чем человека, об одном прошу... не дай исчезнуть тому, что делает меня собой. Пусть мои руки служат жизни, а не только этой проклятой [[бойне.]]

В штабе командир медленно проходит перед нами и останавливается у стола с картами: — Благодаря вивициту мы не просто выживаем, мы становимся сильнее, чище, совершеннее. Кто-то одобрительно кивает, кто-то смотрит в пол, а я чувствую, как слова никак не идут в мою голову. [[Согласиться вслух]] [[Молча слушать]] [[Задать неудобный вопрос командиру]]

— У него не было шансов. — Где его тело? — Боюсь, при всем желании, по тем останкам ты не узнаешь своего друга. А теперь отдохни, завтра наступление. [[Вернуться в казармы]]

— Ты всё тот же солдат. Просто теперь у тебя больше шансов выжить. И больше ответственности. Я молчу, сжимая пальцы. Сейчас меня волнует только завтрашнее [[наступление.]]

Поле снова заволокло дымом, но теперь я чувствую бой иначе — слышу шаги сквозь грохот, улавливаю движение в тумане и почти ощущаю страх по запаху. Сердце бьётся быстро и ровно, тело просит рваться вперёд, хоть там уже и кричат раненые. Где-то позади ещё есть путь к отступлению, узкая тропа между холмами, которую пока не перекрыли. [[Кинуться в пекло]] [[Сбежать с поля боя через лес]]

— Вы правы, командир. Без вивицита и без химер фронт бы давно рухнул. Если это цена за победу, значит, её нужно платить. Возможно тогда потери не будут зря. — Именно так, солдат. Сомнения естественны, но долг всегда должен быть сильнее. Вивия держится на тех, кто способен идти дальше, [[чем остальные.]]

— Запомните, химеры — это не искажение, а следующий шаг. Каждая операция — это доказательство того, что человек способен превзойти пределы, которые природа считала окончательными. Мы не ведём войну ради камня. Мы защищаем будущее, в котором слабость больше не приговор. Перед глазами всё ещё стоит поле, где слишком много тел осталось лежать ради этих дурацких «доказательств». [[Молчание.]]

— Разрешите вопрос, командир, — говорю я, прежде чем успеваю передумать. Он поднимает взгляд от карты. — Говори. — Если химеры — вершина науки… тогда почему цена за это — столько жизней? Где проходит граница между прогрессом и тем, что мы видели на поле? [[Молчание.]]

В следующую атаку мы идём вперёд почти вслепую из-за тумана. Вдруг передо мной возникает фигура в чужой форме. Всё происходит быстро: я хватаю врага за лицо и прокалываю кожу ногтями. Из глаз на меня [[хлещет кровь.]]

— Но это, тем не менее, огромная ответственность,— киваю я. — Это так. Это то, что легло на всех нас. А теперь отдохните, на рассвете [[наступление.]]

Звуки пушек возвращают меня к реальности. Все это повторится, гора трупов, кровавый смрад, операции над солдатами, которые бесконечно возвращают их к жизни и заставляют воевать дальше. [[Сбежать в лес]] [[Продолжить наступление]]

Я не считаю, сколько врагов уже упало. И в тот момент, когда я перехожу через очередной ряд тел, мысль всплывает сама собой: если кровь проливается ради чужих решений, если мы все тут служим не идее, а приказу… то разве нельзя направить злость туда, где рождаются эти приказы? Туда, кто решает, [[кто живёт, а кто умирает?]]

К вечеру дорога приводит меня к знакомому полю за домом, где ветер шуршит в сухом сене. Мать и сестра работают у стога, медленно перебрасывая сено вилами, будто война существует где-то в другом мире. Я стою за деревьями и наблюдаю за этой [[безмятежностью.]]

Ночь спустилась быстро, и лагерь погрузился в полумрак. Я крадусь по узкой тропинке к палатке командира. Он сидит за столом, карты разложены, но внимание сосредоточено на бумагах. Командир не слышит и не видит меня, и в этом моменте я понимаю, что решение сделано. [[Выпустить когти]]

Я накидываюсь сзади, как тень, взмахиваю ножом и дело с концами. Я стою над телом с ножевой раной на шее и ощущаю странное спокойствие и одновременно облегчение. Нет радости и нет торжества, только понимание, что я больше не действую по [[приказу.]]

Жизнь не оставляет мне выбора. Теперь мой дом — это мрачный лес. Но так ли плохо быть среди животных, если они не убивают специально? [[Начало]]

Хруст сухих веток выдает меня, и моя младшая сестра оглядывается. — Что там, Астрид? — спрашивает мать, не отвлекаясь от работы. — Мне показалось, что я видела чьи-то жуткие [[глаза в кустах...]]

Я прячусь, дыхание спирает. Я смотрю, как они улыбаются друг другу, и понимаю: если я выйду, они увидят не сына и брата, а чудовище, которое несёт в себе войну и смерть. Я отступаю чуть дальше в тень, прячась. Вскоре темень опускается на поле. Всё, что я могу сделать — наблюдать со стороны, молча, сжимая кулаки и надеясь, что они не почувствуют [[моё присутствие.]]

Я вырываюсь значительно дальше, чем остальные наши солдаты, и вскоре весь небольшой вражеский отряд в этом перелеске оказывается убит. Наконец-то я поворачиваюсь и вижу, что окружен [[силуэтами.]]

Мои глаза загораются, сердце бешено колитится. В охоте нельзя медлить, иначе будешь схвачен. [[Атаковать]]

Чей-то приклад разлетелся под моей ногой, когда я напал на добычу. Когти пронзали плоть за плотью, я совсем не чувствовал усталости, только сильную ярость и желание вцепиться в чью-то шею зубами. От толпы быстро ничего не осталось, и я вновь остался [[один.]]

Пелена медленно спадала с моих глаз, и тут я увидел, что все лежащие вокруг меня трупы были в нашей, вивийской форме. Стеклянные глаза мертвого парнишки смотрели на меня с земли в застышем на лице [[ужасе.]]

На следующий день меня поднимают до рассвета и просят пройти с конвоем, не объясняя причин. — Куда мы идем? Лейтенант поворачивается ко мне и сначала молчит, а потом достает из кармана серебряную фигурку Всематери на тесёмке. — Хочешь поцеловать? [[Я молча смотрю на кулон]]

Я смотрю на родных чужими глазами и отчетливо вижу каждую мелочь: морщины матери, веснушки сестры, маленькие частички сена в их волосах. Они молчат, словно дикого зверя увидели. — Мама, это я... Мой голос все еще как раньше. Только усталость после дороги [[отпечаталась на нем.]]

Я опускаю глаза закрываю лицо воротником, чтобы они не смотрели на меня. Кажется, я теперь им отвратителен. — Мама, я не хотел этого всего... И зачем я пытаюсь оправдать то, что [[сделали со мной?]]

Мы стоим молча, пока через несколько секунд чья-то нежная рука убирает мой воротник. Я вижу перед собой лицо матери. Она не боится смотреть мне в глаза. — Наконец-то ты вернулся, — на ее лице я вижу слабую болезненную улыбку. Я обнимаю ее. Наверное, если я все еще способен на это, то мои человеческие [[черты не исчезли. ]]

Да, чудовища действительно существуют. Чудовища заставляют нас лишаться близких, настраивают против других людей и лишают истинного лица. Являются ли химеры чудовищами? Это большой вопрос. [[Начало]]

Целый год я жил рядом со своим домом, словно дух леса. До следующей весны я прятался в роще, в старой охотничьей хижине. Но каждый день я выходил, чтобы наблюдать за своей семьей, оберегать ее от волков и прочих [[напастей.]]

Однажды, вернувшись в свой новый дом, я увидел хлеб на своем пороге. Он был аккуратно завернут в полотенце, которое я запомнил отчетливо. Оно всегда висело на кухне у моей матери. [[Начало]]

После собрания мы курим у казарм. — Слышь, Бернард. Ты этих... химер... Видел в деле? — А то. В самом пекле с ними сидел. Это не бойцы, а чудища какие-то. Вроде с нами, а там черт их знает. Говорят, в штабе парочка таких уродов ошивается. Начальство их бережет. [[— И как они?]]

Я зажмуриваюсь, а в следующую секунду меня с силой толкают прямо в грязь. Я открываю глаза и вижу, как в Бернарда попадает снаряд. Его тело падает рядом, а я лежу в густом бурьяне и даже пошевелиться не могу. [[Попытаться встать через боль]] [[— Бернард! Ты жив?! Бернард!]]

Я держу оружие наготове, хоть и понимаю, что оно мне поможет как мертвому припарка. Что-то свистит над нами, мы одноврменно поднимаем головы и видим залп прямо над траншеей. Бернард тут же толкает меня ногой в грудь, и я кубарем падаю в яму. Снаряд прилетает ровно в то место, где был Бернард, а меня заваливает землей. Я лежу словно заживо похороненный, хоть и слой земли надо мной небольшой. Вскоре все стихает. [[Попытаться встать через боль]] [[— Бернард! Ты жив?! Бернард!]]

Я просыпаюсь от белого света, который режет глаза. Мир кажется слишком чётким: я вижу все шероховатости на потолке, каждую летящую [[пылинку.]]

— Да никак. Бошка волчья, а тело человечье. Мясо с клыками, мозга-то нормального и нет уже. — А мне вот все интересно. Как думаешь, они-то хоть помнят, кем раньше были? Они, конечно, мерзотные на вид, но вдруг от нас не отличаются. Бернард лишь посмотрел на меня, как на умолишенного, а затем хмыкнул сухо и ничего [[не ответил.]]

Я крепче сжимаю чертов мушкет и иду прямо в пекло, не видя ничего перед собой. Тут меня останавливает рука на плече, и я резко оборачиваюсь. Сзади стоит Бернард. — Не геройствуй, ты сейчас сдохнешь, — он тянет меня за рукав. — Но там же... — Их всех расстреляли к чертям собачьим! Вдруг раздаются [[выстрелы.]]

Я начинаю метаться по полю. Кажется, я остался один и прямо сейчас сдохну. — Всематерь, спаси меня, помоги остаться живым... — шепчу я, но тут меня хватают за рукав и тянут в сторону. Я падаю в траншею и вижу рядом Бернарда. — Ты помирать уже собрался? — Ты видел кого-нибудь из наших?! — Нет... Мы молчим. Тут что-то начинает [[грохотать.]]

Я пытаюсь встать, держа при себе оружие. Теперь я точно один. Согнувшись наполовину, я спотыкаюсь о тело Бернарда и снова смотрю на его разодранное в клочья лицо. [[Отшатнуться от тела]]

Я пытаюсь нащупать мушкет, который упал где-то рядом. Если бы сейчас сюда прилетел еще один снаряд, то меня бы перемололо прямо в этой грязи. — Бернард! Еле-еле я подползаю к телу друга и смотрю в его изуродованное лицо. Ему снесло половину бошки, а то, что осталось, в ужасе скосило. [[Отшатнуться от тела]]

Вокруг нет никого из наших. Я с трудом выпрямляюсь, превозмогая жжение в теле, но в ту же секунду взрыв гремит рядом со мной. А дальше [[темнота.]]

Пули свястят, пушки грохочут, раненые кричат и валятся в грязь. Новое тело ощущает каждый удар лучше, чем прежде — руки и ноги хищника реагируют мгновенно. Я всегда попадаю в цель и, пользуясь ошибкой противника, врезаюсь в строй. Протыкаю одного, ломаю бошку другому, вокруг уже одни мертвецы. И теперь это не приносит мне [[сожаления.]]

К вечеру я наконец-то добираюсь до родного дома посреди сухого поля, пахнет сеном и распаханной землей. Мать и сестра работают у стога, будто война существует где-то в другом мире. Я стою у калитки, не решаясь сделать шаг, и только потом выхожу на тропинку. Я чувствую, как сердце бьётся как бешеное. Они поднимают головы, и я замираю, ожидая, узнают ли они во мне того, кем я [[был.]]

Когда меня останавливают, я вижу перед собой строй солдат с поднятыми ружьями и наконец понимаю, зачем меня привели. Офицер быстро зачитывает приговор, пока лейтенант вновь смотрит на меня. — Хочешь поцеловать? Он снова протягивает кулон. [[Припасть губами к образу святой]]

Я стою неподвижно, чувствуя, как тяжелеют руки и становится трудно дышать, будто тело снова стало просто человеческим. Звучит команда стрелять, вспыхивает залп, и всё исчезает. [[Начало]]

Они не такие, какими мы их представляем. Внешность некоторых пугает и бросается в глаза, но другие научились притворяться людьми. Это наиболее опасный вид чудовищ, ведь отличить от человека внешне их практически [[невозможно.]]

Перед атакой мы уходим спать. Ночь неспокойная, кто-то ходит под окнами и не дает уснуть. [[Посмотреть в окно, преодолев сон]] [[Остаться в постели]]

Я слышу, как лютый ветер колышет огромные дубы. Наконец я решаюсь заглянуть в окно. В кустах я вижу два ярких огонька. [[Забраться обратно в постель]] [[Преодолеть страх и выйти на улицу]]

Дверь открывается, и в палату входит врач в светлом халате. Я смотрю на него и замечаю, что врачебная красная повязка вдруг стала светло-серой. Все комната тоже совсем неяркая. Я никак не могу понять, какое сейчас время суток. — Осколки повредили тебе глаза и часть внутренних органов, но операция прошла успешно. Теперь ты видишь глазами рыси, а тело усилено тканями хищников. Вдох. Теперь я [[химера.]]

— Ты всё ещё смотришь на себя как на чужого, — говорит командир тихо, когда я возвращаюсь в штаб. — А разве нет? — отвечаю. — После того, что вы со мной сделали. — С тобой не «сделали». Тебя спасли. Мы все здесь братья по оружию, и каждый из нас платит свою цену. Химеры — не ошибка, а причина, по которой Вивия ещё держится. [[— Почему именно я, а не... не Бернард, например?]] [[Промолчать]]

— И мы должны воевать за камень, из которого делают химер... Ничего людского в этой стране не осталось... — Шепнул мне Бернард. [[— Я слышал про них.]]

— Вивицит — минерал, ради которого ведётся эта война. Он заставляет тело принимать чужое как своё. Благодаря нему мы можем сращивать между собой не только человеческие части тела, но и органы животных с человеческими. Химеры. Это те, кого изменили с помощью вивицита. Люди, в которых вживили звериные органы, лапы, шкуру. [[Всё перемешано.]]

Я выхожу на улицу, взяв с собой нож. Мои руки дрожат, но я крепко сжимаю рукоятку в кармане. В кустах слышится шорох и [[рычание.]]

Я стою на отдалении, оставшись один на один со зверем. [[Быстро вернуться в казармы]] [[Принести зверю кусок мяса]]

Рычание усиливается, будто существо вот-вот выпрыгнет на меня и порвет в клочья. Я решаю не рисковать и возвращаюсь в постель, хотя жуткая картинка двух огней не выходит из моей бошки. [[Закрыть глаза]]

В деревне один мужик как-то прикормил волка. Я помнил этот случай еще с детства. В моей тумбе остался кусок вяленого мяса с ужина. В горло он мне не шел, так как мысли о завтрашней атаке заставляли меня чувствовать мерзкую тошноту. Я кидаю кусок в кусты рядом с копошением, а потом возвращаюсь [[в постель.]] (set: $specialAction to true)

Я решаю дождаться своих. В дымке виднеются [[силуэты.]]

Я всматриваюсь и вижу не нашу форму на них. Кажется меня [[окружили.]]

Вдруг раздался вой. Из леса на врага кинулись звери. Лишь спустя неесколько секунд я понял, что это химеры, потерявшие свой облик. Они выглядели как чучела с кривыми руками и ногами. Всемать совмем [[не пожалела их.]]

За считанные секунды от вражеского отряда ничего не осталось. Я встретился взглядом с двумя желтыми огнями, которые уже были мне знакомы. Я смотрел в эти глаза, и они будто звали меня присоединиться к [[стае.]]

Новый залп спугнул их. Я увидел, как мои новые сородичи кинулись в лес. Все они были разные, но держались вместе. [[Побежать за ними]]

Я рванул в их сторону, пытаясь догнать. Только так я могу стать часть настоящей стаи и не скрывать свой уродский [[облик.]]

Я останавливаюсь на долю секунды, ожидая, что внутри что-то ёкнет или станет невыносимо тяжело. Но ничего не происходит. Если я убил сейчас, то могу делать это снова и снова. И вместе с этим приходит другая мысль: а тот ли враг, кто находится по ту сторону [[Хребтов?]]